Находились на звенигородском рубеже
Архитектура середины XIV — середины XV в.
Хоры собора располагались над нартексом, в их боковых частях были устроены приделы с главами над ними. Подобное расположение глав свидетельствует о том, что хоры не имели П-образной формы, не заходили в западные углы наоса, западные столбы оставались открытыми на всю высоту, скорее всего, и восточные углы наоса не имели двухъярусной структуры — подобные композиции совершенно не характерны для XIV и XV столетий и лишь постепенно формируются в первой половине XVI в. А. А. Тиц реконструирует квадратную форму столбов. Можно, однако, думать о том, что они были крестообразными — очертания плана XVII в. дают для этого основания, такими были почти всегда столбы смоленских церквей конца XII в. ,— а ведь в них мы ищем прообраз собора. В Смоленске на рубеже XII—XIII вв. не было трехапсидных церквей. Это заставило Н. Н. Воронина и П. А. Раппопорта задуматься — не было ли строительство собора XII в. начато еще Всеволодом Мстис-лавичем? Подобную точку зрения поддерживает и В. В. Седов.
Архитектура второй половины XV — начала XVI столетия
Он, возможно, определял величину Троицкого собора, ему же будут равны самые крупные кончанские Храмы — Богоявление на Запсковье и Успение с Пароменья, чуть Меньше — Козьма и Дамиан с Примостья. В московской архитектуре это размер домовой церкви великого князя, но дело не только в разном масштабе того или иного искусства, а еще и в том, что ни одно из зданий, сооруженных в Москве псковичами, не вышло за пределы привычного им масштаба, и в этом могли проявиться не только позиции заказчиков, но и выбор мастеров, определяемый их вкусом и привычками. Следующий этап развития псковской архитектуры относится к двум десятилетиям рубежа веков — 1490—1510 гг. Его верхняя граница определяется потерей Псковом самостоятельности, его непосредственным подчинением московскому великому князю. Начало периода хронологически очень близко окончанию последней работы псковских зодчих в Москве — строительству Благовещенского собора, завершенному в 1489 г. Поэтому оно невольно связывается с отъездом псковичей из Москвы и их возвращением в родной город. Исследователями было уделено достаточно внимания работам псковичей в Москве, попыткам обнаружить особенности и формы, внесенные ими в московскую художественную традицию. Но почти не затрагивался вопрос об ответном влиянии практики московского строительства на псковских мастеров, на отражении столичных вкусов и масштабов в их творческих устремлениях.
Троицкий собор
Вскоре русские мастера-каменщики нашли решение более совершенное и в техническом, и в художественном отношении: своды со ступенчатыми подпружными арками. Такие своды, в частности, были применены на рубеже XII и XIII веков в сохранившемся до наших дней Черниговском храме Пятницы. Компоновка верха этого храма свидетельствует о ясном и глубоком понимании его строителями сложной работы системы каменных конструкций. Ступенчатые своды здесь дополнены в угловых частях сводами в четверть окружности, служившими дополнительным средством передачи нагрузки на наружные стены и придававшими всей системе в целом еще большую связанность и устойчивость.
Архитектура второй половины XV — начала XVI столетия
Как ни малы условные перспективы сужения западного и восточного рукавов, раскрывающиеся к центру, все же зрительный эффект их вполне ощутим. В верхних частях, как всегда, в кладке использованы голосники. Формы отличаются четкостью и уверенностью, свойственными псковскому искусству лишь с 1490-х годов. Арки верхнего яруса, правда, еще не столь широки, чтобы ликвидировать ощущение стен, спокойная пассивность последних может быть свидетельством понимания формы, не выходящего за рубеж столетий. Правда, подобное соотношение — обширный массив стены и робкие прорезанные в нем арки — может быть результатом опять-таки соотношения размеров, очень малых — всей церкви и крупных — столбов. Ведь арки трех углов практически прорезают всю ширину внутренних стен, поэтому поверхности, кажущиеся стеновыми, на самом деле равны толщине столбов, т. е, физически являются столбами.
Кобылины
Весной 1509 г. он участвует в церемонии встречи литовских послов. Во время Псковского похода он с боярами и окольничими (будучи «сыном боярским») в начале 1510 г. принимал с двоюродным братом Петром присягу псковичей («в окольничих места»). Возвышение М. Ю. Захарьина относится к ноябрю 1510 — марту 1511 г. , когда он возглавил посольство в Литву, которое, правда, еще вело переговоры о мелких порубежных спорах. К августу 1510 г. он получил звание тверского дворецкого, остававшееся за ним по крайней мере до 1522 г. После смерти В. А. Челяднина (около 1515 г. ) он, возможно, некоторое время исполнял и обязанности дворецкого Большого дворца. Во всяком случае, в декабре 1519 г. он подписал правую грамоту на суздальские владения.